Крестьянские настроения по материалам «Ленинской недели» в первую годовщину смерти В. И. Ленина. 1925 г.

Научная статья

УДК 303.425.6+32.019.51+316.454.3+93/94+316.61+316.6+323.2+930.85+159.973+364.023+334.7+930.2+930.24+32.019.52+303.64+32.019.51+331.1+331.07+351/354+303.423.3+316.6+001.92+002.513.5+001.814.2+651.531.13+930.25

doi 10.28995/2073-0101-2025-2-512-523

Для цитирования

Брянцев, М. В. Крестьянские настроения по материалам «Ленинской недели» в первую годовщину смерти В. И. Ленина. 1925 г. // Вестник архивиста. 2025. № 2. С. 512–523, doi 10.28995/2073-0101-2025-2-512–523

Брянцев М. В.

Брянский государственный университет им. академика И. Г. Петровского, г. Брянск, Российская Федерация

Крестьянские настроения по материалам «Ленинской недели» в первую годовщину смерти В. И. Ленина. 1925 г.

Настроение масс — довольно сложный и важный компонент общественного сознания, обладающий определенной долей изменчивости и пластичности, способный колебаться от поддержки до отторжения мероприятий власти. Всё это нашло отражение в отчетах участников, ответственных за проведение «Ленинской недели» в первую годовщину смерти В. И. Ленина, хранящиеся в Государственном архиве новейшей истории Смоленской области. Знакомство с материалами с мест позволяло партийной власти не только контролировать настроения населения, но и принимать превентивные меры для предотвращения возможных негативных последствий, формируя соответствующий тип поведения.

Проблема массовых настроений в современной отечественной историографии благодаря «архивной революции», случившейся в начале 1990-х гг., занимает важное место. Стали доступны источники, о которых многие поколения исследователей могли только мечтать. Среди них важнейшее место занимают «информационные» материалы, сложность которых, как источника, давно уже отмечена историками. Использование первичных сведений, которые легли в основу аналитических сводок для высшего руководства страны и отложившиеся в архиве ФСБ и, частично, в РГАСПИ позволяют дать более широкий спектр настроений, мнений и представлений населения середины 1920-х гг.

Анализируя результаты «Ленинской недели», информаторы отмечали, что, помимо вопросов о насущных проблемах, крестьяне интересовались судьбой Л. Д. Троцкого и международным положением СССР. Так, в Смоленском уезде на собраниях большего всего задавалось вопросов о Троцком и землеустройстве (по 23,4% от общего числа). Крестьяне говорили, что «Ленин с Троцким являются законоположниками Советской Власти…», а вот нынешние власти «Троцкого удаляют с ответст[венных] постов, потому что он налог хотел понизить крестьянам». Местами наблюдалось подозрительное отношение крестьян к Троцкому, который, по их мнению, ведет анти-ленинскую политику в пользу евреев, другие же, нелестно отзывались о нем по причине «не признания Троцким роли крестьянства в Революции и социалистическом строительстве». Но общим местом стало признание одного из информаторов: «Все прения по внутреннему положению сводились к роли Троцкого в строительстве Красной армии».

Недоверие к коммунистам проецировалось на советскую систему выборов: «Разве нас пустят дальше волости», — говорили они. Более того, крестьяне осознавали, оторванность власти от народа, заявляя, что Советская власть «где-то там в Москве. И эта власть хитро и ловко придумывает». Повсеместно было распространено мнение о том, что «мы должны выбирать в Советы своих, а не варягов коммунистов, которые воруют, грабят народ и больше ничего не делают». Причем, тем, кто пытался защищать коммунистов, часто, не давали говорить вообще.

При общем заявлении о том, что «Лучше Соввласти нам не найти», крестьяне весьма требовательными оказывались в отношении к ней. Никакие бравурные заявления о тотальной поддержке крестьянами власти не могли заслонить реального положения на местах. Составители отчетов, вероятно, понимая это, специально отмечали, что «Все эти резолюции принимались без всяких поправок и единогласно. Составлялись они избранными на конференциях комиссиями из крестьян, активно выступавшими в прениях». Вероятно, можно говорить о политической пассивности крестьянского населения, убежденного в том, что резолюциями они ничего исправить не могут. Во всяком случае, об этом говорит их жизненный опыт. Причем они понимали, что власть манипулирует ими.

Заявляя о поддержке Советской власти, крестьяне болезненно реагировали на мероприятия, которые, так или иначе, затрагивали их материальные интересы. В условиях нестабильности сельского хозяйства наиболее болезненным был вопрос о налоге. Крестьян раздражало то, что некоторые маломощные и середняки не платили налога, оставаясь недоимщиками, за которых приходилось «отдуваться» крепким хозяевам. В свою очередь беднота проявляла ревность к зажиточным крестьянам, которых, по их мнению, «Советская власть поддерживает», «премируя их за хороший скот».

Важной проблемой, которая обнаруживается в отчетах, являлся рост цен и ревностное отношение к рабочим. На некоторых уездных беспартийных конференциях вопрос о положении рабочего и крестьянина становился центральным, как это было в Гжатском уезде, где крестьяне указывали на то, что рабочие пользуются всеми привилегиями, как-то: 8-ми часовой рабочий день, хорошая оплата труда, выдача зарплаты за дни болезни, пользование курортами, амбулаторией и т. д., крестьяне же этих привилегий не имеют, да и сама производительность труда рабочего низка. У крестьян складывалось твердое убеждение, что «СССР живет за счет крестьянского х[озяйст]ва», о котором государство вовсе не заботится.

В ходе кампании выявилось и недовольство либеральным отношением власти к преступникам. Все крестьяне выступали за ужесточение наказаний, особенно для конокрадов. Неудовлетворенные карательной политикой власти в отношении преступников, крестьяне прибегали к традиционным способам наказания преступников — в одних случаях это были позорящие процедуры, в других же — самосуд.

Можно заключить, что недовольство советской властью проявлялось не вообще, а в отношении конкретных мероприятий, затрагивающих крестьян в их повседневной жизни. Крестьянское сознание, как правило, не поднималось до осмысления абстрактных представлений о власти. В отчетах отмечалось особое внимание крестьян к внутренним хозяйственным мероприятиям. Они самым тщательным образом обсуждали вопрос о передаче лесов, о топливе, школах, о положении рабочих и крестьян и т. д. Вопросы международной политики были им интересны, но и они, как правило, «привязывались» к повседневным нуждам крестьян.

Выражение же недовольства властью составители отчетов списывали на происки «враждебных элементов», которые используют ситуацию в своих антисоветских целях.

Аннотация

В статье анализируются материалы «Ленинской недели» 1925 г., хранящихся в Государственном архиве новейшей истории Смоленской области. В основном это «отчеты» о проведении «Ленинской недели» на территории Смоленской губернии. Ценность такого рода источника заключается в их первичности и слабой обработанности — это материалы из первых рук. Изучая материалы «отчетов», следует учитывать свойство общественного мнения, для которого характерно расхождение вербального и реального поведения. Люди не всегда поступают так, как говорят. Отмечается, что в постсоветский период значительно возрос интерес исследователей к изучению настроений, представлений и восприятию событий как внутри страны, так и заграницей. Возможность работать с материалами, ранее скрытыми от исследователей, позволяет уточнять, а порой, и менять наши представления о прошлом. Это касается человека раннесоветского периода, который часто воспринимался, как «винтик» огромного советского механизма. Знакомство с материалами, отражающими общественные настроения, показывает на большое количество людей, способных критически мыслить, не поддающихся на пропагандистские уловки власти, которая, используя самые разные поводы, методично оказывала давление на сознание населения. Одним из таких поводов стала смерть В. И. Ленина и последующие за этим траурные мероприятия. Первая годовщина смерти В. И. Ленина была использована властью для трансляции населению необходимых не только внутри-, но внешнеполитических образов. Проведение «Ленинской недели» было призвано сформировать опыт коллективной идентичности советского человека. Автор приходит к выводу о том, что «отчеты» о проведении намеченных властями мероприятий показывают самый разный спектр общественных настроений смоленского крестьянства: от согласия с позицией властей о достижениях в строительстве нового общества, до выражения негативного отношения к ней. В последнем случае информаторы приписывали такие настроения антисоветски настроенному кулачеству и, вообще, чуждым советской власти элементам. Исследование крестьянских настроений Смоленской губернии показали, что результаты «Ленинской недели» оказались не совсем те, на которые рассчитывала власть. Несмотря на заверения информаторов о росте политической активности крестьянства, все же чаще всего отмечалась политическая пассивность населения. Крестьян в большей мере интересовали самые насущные проблемы, связанные с их повседневной жизнь: касалось ли это международных событий или судьбы Л. Д. Троцкого — все «вертелось» вокруг их жизненных интересов.

Ключевые слова: советское общество 1920-х гг., крестьяне, «Ленинская неделя», Л. Д. Троцкий, настроения, раннесоветский период СССР, отчеты, выборы в сельские Советы, Смоленская губерния.

Список источников и литературы

Булдаков, В. П. Утопия, агрессия, власть. Психосоциальная динамика постреволюционного времени. Россия, 1920-1930 гг. Москва: РОССПЭН, 2012. 759 с.

Великанова, О. В. Разочарованные мечтатели: Советское общество 1920-х гг. / Пер. с англ. Л. Ф. Пантиной. Москва: Политическая энциклопедия, 2017. 295 с.

Лившин, А. Я., Орлов, И. Б. Власть и общество: Диалог в письмах. Москва: РОССПЭН, 2002, 208 с.

Лившин, А. Я. Настроения и политические эмоции в Советской России: 1917-1932 гг. Москва: РОССПЭН, 2010. 272 с.

Тихомиров, А. А. Заслужить, оправдать и вернуть доверие партии: советское «Я» в письмах во власть в ранней Советской России // Новейшая история России. 2016 № 3 С. 138–157.

Теренс, Мартин. Обзоры ОГПУ и советские историки // «Совершенно секретно»: Лубянка–Сталину о положении в стране (1922-1934 г.). Т. 1. Ч. 1. 1922-1923. Москва, 2001. С.21-26;

Виноградов, В. К. Об особенностях информационных материалов ОГПУ как источника по истории советского общества // «Совершенно секретно»: Лубянка–Сталину о положении в стране (1922-1934 г.). Т. 1. Ч. 1. 1922-1923. Москва: ИРИ РАН, 2001. С. 31-76.

Ольшанский, Д. В. Психология масс. Санкт-Петербург: Питер, 2002. 368 с.

Fitzpatrick, Sh. Signals from Below: Soviet Letters of Denunciation of the 1930s // The Journal of Modern History. Vol. 68, no. 4 1996, Dec. Р. 831–866.

Eadem. Supplicants and Citizens: Public Letter-Writing in Soviet Russia in the 1930s // Slavic Review. 1996 Vol. 55, no. 1 P. 78–105.

Eadem. Readers’ Letters to Krest’ianskaya Gazeta, 1938 // Russian History. 1997, Spring-Summer. Vol. 24, no. 1–2. P. 149–170.

White, S. Political Communications in the USSR. Letters to the Party, State and Press // Political Studies. 1983. Vol. 31, no. 1 P. 43–60.

Freeze, Gr. L. From Supplication to Revolution: A Documentary Social History of Imperial Russia. Oxford, 1988. 472 p.

Сведения об авторах

Брянцев Михаил Васильевич, доктор исторических наук, профессор, Брянский государственный университет им. академика И. Г. Петровского, юридический факультет, г. Брянск, Российская Федерация, 8-920-854-29-05, Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

В редакцию статья поступила 09.12.2024 г., рекомендована к опубликованию 20.03.2025 г.