Ландратская перепись в системе подворных описаний Петровского времени на примере Воронежского уезда 1716 г.

Научная статья

УДК 001.814.2+651.512+331.5+93/94+303.64+338.012+651.51+651.531.17+651.531.13+651.5+930.85+651.538+001.814.4+351/354+930.2+930.24+651.7+002.513.5+65.01+658.5+303.424+303.423+334.7+334.72+331.07+631.11+631.1.016+930.25+631/635

doi 10.28995/2073-0101-2025-2-331-348

Для цитирования

Ляпин, Д. А. Ландратская перепись в системе подворных описаний Петровского времени на примере Воронежского уезда 1716 г. // Вестник архивиста. 2025. № 2. С. 331–348, doi 10.28995/2073-0101-2025-2-331–348

Ляпин, Д. А.

Елецкий государственный университет им. И. А. Бунина, г. Елец, Российская Федерация

Ландратская перепись в системе подворных описаний Петровского времени на примере Воронежского уезда 1716 г.

Ландратскими книгами в историографии называются последние и самые большие в истории России подворные описания в 1715-1720 гг. Они составлялись в сравнении с данными предыдущей переписи 1710 г., а в некоторых случаях – с переписью 1678 г. Научное сообщество обратило должное внимание на ландратские книги в начале XX в. Причиной этому стали развернувшиеся в науке дискуссии о колебаниях численности населения России в петровское время. Однако рассуждения историков на эту тему не были доведены до конца. В итоге, в историографии второй половины XX в., когда демографические процессы эпохи реформ Петра I вновь вызвали интерес, к подворным переписям этого периода сложилось настороженное отношение как к малонадежным источникам информации. Необоснованные причины этого недоверия были показаны нами ранее. Во второй половине XX в. ученые пропускали ландратские книги, предпочитая работать с переписными книгами 1678 г., а затем сразу переходить к первой ревизии 1718-1727 гг. (вернее, к перечневым выпискам, составленным на их основе). Считалось вполне уместным сравнивать количественные данные подворной переписи времени правления Федора Алексеевича и обобщенные сведения итогов ревизии «подушного» описания, полученные уже при наследниках Петра I. В итоге, как констатировала Н. А. Горская в монографии 1994 г., «историография количественного учета населения до 60-х годов XVIII в. почти целиком посвящена ревизиям».

Проведенное подробное сравнение данных переписей показывает, что хотя и в редких случаях, но все же ландратская книга не содержит некоторых фактов, имеющихся в переписи 1714 г. К примеру, сразу после сведений о попе и дьяконе с. Чертовицкого, приведенных в таблице 3, воронежские переписчики в 1714 г., записали информацию о двух бобыльских дворах, принадлежавших этим священнослужителям. Ландратская перепись ничего о них не упоминает. Объяснение этому может быть двояким: поскольку ландратская перепись дошла до нас не в полном виде, данные о церковных бобылях просто не сохранились, так как они следовали в конце утерянного окончания; церковные бобыли не подлежали налогообложению и были пропущены в 1716 г. сознательно. Но за исключением таких достаточно редких случаев ландратская книга гораздо полнее переписи 1714 г. и содержит более подробную информацию о социальном составе населения и половозрастной структуре местного общества.

Составление переписной книги в Воронеже в 1714 г. объясняется практической необходимостью в сведениях о жителях для нужд местной администрации. Власти хотели иметь под рукой данные о жителях, четкие и понятные для работы. Перепись 1710 г. была слишком громоздкой и содержала сравнительные данные с переписью 1678 г., не нужные для текущей делопроизводственной деятельности. Перепись 1714 г. не потеряла своей актуальности и после составления ландратской книги, которая была еще более сложной по своей структуре, чем книга 1710 г. Похожая ситуация сложилась в это время и в Курске – другом крупном административном центре Черноземья. Здесь также была создана своя перепись, несмотря на имеющуюся в распоряжении властей переписную книгу 1710 г., а позже - и ландратскую книгу.

Сведения ландратской книги были более полными и подробными, что было показано на примере данных по Воронежскому уезду. Только комплексная работа над изучением каждой переписи может дать результат для изучения социально-демографической истории региона во второй половине XVII – начале XVIII вв. Отказ от использования данных одной подворной переписи в пользу другой, более ранней по времени, является не самым лучшим способом для получения обобщающих данных. Еще более сомнительными представляются результаты сравнения данных подворной переписи с принципиально иными, по сути, сведениями первой ревизии подушного описания. Между тем, именно такая тенденция имела место в отечественной историографии второй половины XX в.

Аннотация

Ландратские книги, последние и самые крупные подворные описания России (1715-1720), относятся к числу малоизученных источников. Они получили свое название в XIX в. по имени их составителей – ландратов (помощников губернаторов). Интерес к ним впервые появился в начале XX в. во время дискуссий о колебаниях численности населения в Петровское время. Однако сложность и неоднородность формуляра, обширность содержащихся в них данных и отсутствие итоговых подсчетов существенно осложнили их использование как источника по демографической истории. Отказ петровского правительства от учета сведений ландратских книг и переход к принципиально новой организации сборов – подушной, послужил еще одним основанием для скептического отношения к достоверности данных этой последней подворной переписи. Со временем этот скептицизм приобрел в историографии характер полного отказа от ландратских книг, как источников информации. Материалы этих объемных фолиантов игнорировались, а обобщающие выводы делались на основе сравнения статистических данных подворной переписи 1678 г. и итогов первой ревизии подушной переписи (1718-1727). Между тем, ландратские книги – интересный и содержательный источник информации. Они не уступают в достоверности переписям 1678 г. хотя бы потому, что составлены на основе тщательных сопоставлений с их данными, а также с материалами переписи 1710 г. В настоящее время интерес к ландратским книгам возрастает благодаря региональным исследованиям. Работа с этими документами сложна, но может дать существенный результат. Особенно важно понять, что ландратская перепись была частью серии описаний своего времени и должна рассматриваться в общей системе подворных переписей. Именно на материалы прошлых описаний ориентировались составители ландратских книг, когда проводили сверку данных и добавление новой информации. В центре внимания статьи – воронежская ландратская книга 1716 г. На ее примере демонстрируется значение этого вида источника, а также его взаимосвязь с другими подворными переписями. Воронежская ландратская книга имеет сложный формуляр: она начинается со сравнения данных 1716 г. со сведениями 1678 г., касающимися города, а затем – уезда. Потом следует сопоставление информации о других группах населения, относящееся уже к 1716 и 1710 гг.: здесь также вначале информация относится к городу, а потом – к уезду. Такая структура объясняется тем, что переписчики разделяли население на социальные группы и сравнивали каждую из них отдельно. Социальный принцип превалировал над географическим. Главной целью было сравнение актуальных данных с переписью 1678 г., но там, где появились новые дворы и группы населения, сопоставление которых со старой переписью было невозможным, они обращались к материалам описания 1710 г. После определения структуры книги можно сравнить ее сведения с переписной книгой 1678 г. и особой воронежской переписью 1714 г. Проведенный анализ в итоге показывает, что данные, полученные ландратами более полны, чем все другие. Итак, изученные материалы наглядно демонстрируют важность сравнительных исследований в изучении комплекса ландратских книг. Именно таким способом можно оценить полноту данных каждой книги в отдельности, увидеть ее место в общем ряду подворных переписей региона. Только такая тщательная и кропотливая работа может дать заметный результат для изучения социально-демографической истории России Петровского времени.

Ключевые слова: Петровская эпоха, ландратские книги, подворные переписи, Воронеж, демография, сравнительной анализ, реформы Петра I.

Список источников и литературы

Анисимов, Е. В. Податная реформа Петра I. Ленинград: АН СССР, 1982. 296 с.

Артемьева, Е. Г., Голубков, Р. О. Обзор уникальных документов XVII-XVIII вв. (писцовых, разборных книг и др.) находящихся на хранении в ОКУ «Госархив Курской области» // Белгородская черта: сборник статей и материалов по истории Белгородской оборонительной черты / Ред. Жигалов В. М. Вып. № 9. Белгород: Издатель Сичкарева Е. В., 2024. С. 14-15.

Водарский, Я. Е. Население России в конце XVII - начале XVIII века. Москва: Наука, 1977. 263 с.

Гогенко, Л. А. Губернские реформы и губернаторское управление в России в XVIII в. // Вестник Тамбовского государственного университета. Серия: Гуманитарные науки. 2011. Вып. 7 (99). С. 193-199.

Горская, Н. А. Историческая демография России эпохи феодализма (Итоги и проблемы изучения). Москва: Наука, 1994. 213 с.

Кабузан, В. М. Народы России в XVIII веке. Численность и этнический состав. Москва: Наука, 1990. 256 с.

Кабузан, В. М., Шепукова, Н. М. (). Табель первой ревизии народонаселения России // Исторический архив. 1959. № 3. С. 126-165.

Кизеветтер, А. А. Посадская община в России XVIII ст. Москва: Университетская типография, 1903. 810 с.

Клочков, М. В. Население России при Петре Великом по переписям того времени. Т. 1. Санкт-Петербург: Сенатская типография, 1911. 435 с.

Клочков, М. В. Очерк подушной переписи при Петре Великом // Журнал Министерства народного просвещения. Январь. [Б. м. Б. и.], 1915. С. 150.

Комолов, Н. А. Переписная книга города Воронежа и Воронежского уезда 1714 г. как исторический источник // Из истории Воронежского края. 2004. Вып. 12. С. 70-79.

Мельникова, А. Р. Посадское население исторического региона Белгородской черты в эпоху Петровских преобразований (по материалам ландратской книги Ельца 1716 г.) // История: факты и символы. 2022. № 4 (33). С. 85-92.

Милюков, П. Н. (). Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII ст. и реформа Петра Великого. Санкт-Петербург: Типография М. М. Стасюлевича, 1905. 678 с.

Прошунина, Е. В. Социальный состав населения и динамика развития сельских поселений региона Белгородской черты (по материалам переписных книг Воронежского уезда 1646 и 1716 гг.) // История: факты и символы. 2022. № 4 (33). С. 93-99.

Редин, Д. А. Сибирская ландратура: место вятских ландратов в структуре губернского управления периода первой областной реформы Петра Великого // Известия Уральского федерального университета. Серия 2. Гуманитарные науки. 2012. № 3 (105). С. 31–47.

Самошенко, В. Н. История архивного дела в дореволюционной России. Москва: Высшая школа, 1989. 214 с.

Черкасова, М. С. Миграции населения Великого Устюга в ХVII – первой четверти ХVIII в. // Historia Provinciae – Журнал региональной истории. 2020. Т. 4. № 1. С. 44–68.

Сведения об авторах

Ляпин Денис Александрович, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник, Елецкий государственный университет им. И. А. Бунина, г. Елец, Российская Федерация, Белгородский государственный национальный исследовательский университет, научный сотрудник, 8-905-683-55-35, Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

ORCID 0000-0002-2078-2404

Сведения о грантах

Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда, проект № 24-68-00011, на базе ФГБОУ ВО «Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина», https://rscf.ru/project/24-68-00011/

В редакцию статья поступила 14.05.2024 г., рекомендована к опубликованию 20.03.2025 г.